Маша и Медведь

— Да ты погляди! Эвона какое цветастое! да с пташечками, с павушками! А матерьял-то, а? чистое хэбэ, сто прцентов, а то и больше! Платком обернешь сверху — глаз не отвесть, вот те крест! Маша!. .
— На-ша Ма-ша, ман-ная каша, пухлая мордаша, мягкая какаша
— Машунь! Ну прям ножом п сердцу! Неужель не нравится-то?
— Нравится, нравится, бабуль, — Маша подошла к бабушке и чмокнула ее в щеку. — Спасибки тебе. В лектории, пожалуй, сей артефакт будет смотреться несколько экзотично но, в конце концов, должен же ученый сохранять национальную самоидентификацию?
— Тьху на тебя, прости Господи! ничегошеньки не понять, будто турок лопочет. Эх, Маша, Маша
— мягкая какаша, кукла-кукла-Маша, кукла-неваляша!

Ей не нравилось ее имя. Ей не нравилась вся она, сверху донизу, и это было ее тайным проклятием. Хрупкая, болезненно-ломкая фигурка, строгий (с легким декадентским надрывом) черный костюм — брюки, жилетка, пиджак а ля Гермина из «Степного Волка», темное каре, тонкое бледное лицо, как у граций Росетти, изящные очки-пенсне, и под ними — глаза, мерцающие духовными безднами, глаза-загадки, глаза-рентгены, пронизывающие насквозь, раскрывающие внутренний мир Маши, ее интеллект и глубинную суть

Так должно было быть. Но в действительности было все наоборот: пухлые губки бантиком, огромные голубые глаза-васильки, светлые волосы, золотистые с медью, волнисто-пушистые и заплетенные в косу до колен, здоровое, крепкое тело деревенской красавицы

Такая внешность подошла бы любой самке, мечтающей отхватить крутого мужика и листать глянцевые журналы, но не Маше — математику-вундеркинду, чьи работы вот уже несколько лет будоражили научный мир. Еще и эти платья, платья, русские платья, в которые Машу вечно рядили мама с бабушкой, делая из нее живую матрешку Вот и сейчас бабуля расстаралась — притащила ей какую-то цыганистую тряпку, пеструю, как передник старухи Изергиль. Завтра симпозиум, сам профессор Оголевец приедет из США, — а она, Маша, будет, как розан в купеческой гостиной. Не оденет — обидит родных, которых Маша обожала, несмотря ни на что; завтра-то они непременно придут, сядут сзади, чтобы не стесняться, и будут терпеливо глотать тонны формул, любуясь, как их Машунечка стоит перед взаправдашними академиками

Платье — ладно, пес с ним; но собственная внешность причиняла Маше самые настоящие мучения.

Самым подлым было то, что Маша знала, как она красива, и ее красота накрепко связала ей руки. Она была рабыней своей красоты. Она знала, что у нее уникальные волосы — и все мечты о стрижках-покрасках так и останутся мечтами; знала, что у нее идеальный цвет лица, щеки, губы, ресницы — и все изыски макияжа испортят то, что дала ей природа; знала, что у нее «породистый русский тип» — и любые эксперименты с имиджем будут нелепы, как зипун на негре. Она вечно обречена на эти купеческие платья, на эти платки, на длинные юбки, коралловые серьги в ушах Маша была красива, но совсем не той красотой, какую хотела.

Даже голос подводил ее: густой, низкий, как у Фроси Бурлаковой, он гудел деревенским теплом, даже когда Маша говорила о теории хаоса, — и она злилась на него, как на непослушного пса.

***

«В семнадцать лет — такая каторга! И не расскажешь ведь никому Красота ей не та, и голос не тот, и волосы не те, и слава мировая не радует в десятом классе Зажрлась девчонка. Тьфу!» — Маша не выдержала и разревелась.

Она ненавидела . . .

плакать на людях, но ей никогда не удавалось сдержать слезы. Стоило случиться чему-то, как лицо ее кривилось против воли, щеки делались малиновыми, глаза — хрустальными, и из них текло, как из крана. Вот и сейчас Она шла вдоль двенадцати коллегий*, где проходила регистрация на симпозиум, и на нее пялилась сердобольная ученая братия: как же — обидели такую лапочку, такой деревенский цветочек, такую наивную, розовенькую пусечку-блондиночку Вээеееее!. .
______________________________
*Главный корпус питерского универа. — прим. авт.

— Ну чего мы плачем? Глазки наши портим? Они разве для того сделаны? А?

Машу мягко, но властно удержала чья-то рука. Высокий мужчина в пиджаке стоял перед ней и насмешливо смотрел ей в глаза.

Маша хотела сказать ему что-то ядовитое, интеллектуальное, как она умела, но вместо того разревелась еще больше:
— Гээеееее!
— Ну, ну! Он тебя обидел, да? Он негодяй, да? Ничего: ему же, дураку, хуже. Такой клад профукал! Ты ему еще покажешь

Маша фыркнула против воли.

— Ну вот! Улыбнулись! Ну это же совсем другое дело! А ну еще! Попробуй! Ррраз! Во-от так! И еще! И еще Ты смотри: получается!

Машины щеки, несмотря на ее беду, отчаянно поползли в стороны.

— Давай закрепим успех, — заговорщицки подмигнул ей незнакомец. — Давай сделаем что-нибудь оч-чень приятное. Хлопнем по шампусику, например. А? Ты любишь шампусик? Ты что за зверь вообще? Ты! пушистая лисица, златокудрая девица! Как звать тебя? — вопрошал он, держа Машу за руку.

Он был самоуверен до неприличия, но при этом обаятельно-добродушен, и его обаяние оправдывало самоуверенность, как это бывает всегда.

«Мназидика. Сокращенно Мназя» — хотела сказать ему Маша, но почему-то пролепетала:
— Ма-аша

Это прозвучало так инфантильно, что щеки у нее загорелись, как два светофора.

— Маша? Кукла Маша? А где медведь? Ты знаешь, что Маша должна быть с медведем? Можно я буду твоим медведем?

Она хотела ответить ему что-нибудь эдакое, вроде «я разговариваю только с вежливыми медведями, которые представляются даме», — но вместо этого опять пролепетала:
— Угу

Это был какой-то кошмар: ее тело отвечало вместо нее.

— «Югю!» — передразнил ее незнакомец. — Где ж ты такая выискалась, кукла-Маша-без-медведя? Где еще такие живут? Откуда ты забрела в наш город грехов? Расскажи мне!

Маша открыла было рот и вдруг шальная мысль мелькнула у нее в голове. Всхлипнув, она ответила:

— Та недалече. Килметров шыссот будет от Питера. С поселка Закоптеево мы
— Закоптеево? Как же слыхал, слыхал
— Слыхали? — радостно подобралась Маша. — А от кого? Мож и сами были тама? — Маша имитировала бабушкин выговор, что было совсем нетрудно: она слышала его каждый день, и даже в своей речи иногда пропускала «прценты» и «килметры».
— Нет. Сам не был, врать не буду. А слыхал я ты даже и не представляешь, кукла Маша из Закоптеева, чего только я не слыхал! Ну как: хочешь шампусика? С медведем, то бишь со мной?
— Шампусик это чтой-то вроде буравчика? С чего гонют?
— Гонют? С винограду, Маша, с винограду. Шампусик — это много вкуснее буравчика, смею тебя уверить.
— С винограду? Дак это вкусно должно быть! — Маша идиотически улбалась, глядя на Медведя. Играть куклу Машу было легко и азартно, и уже совсем не хотелось плакать.
— Вкусно-вкусно, не сомневайся! Идем!
— А кудой мы пойдем?
— А тудой. Ко мне в резиденцию. Тут рядом, на восьмой линии. Пошли?
— Ну пошлите

Медведь хитро улыбнулся Маше и повел ее по набережной, не . . .

выпуская ее руки.

***

— как, как ты сказала?
— Миша-Мишенька-Медведь, научи меня пердеть!
— Ха-ха-ха-ха!. .

Они сидели с Медведем в гостинице «Сокос», в его номере, и хохотали, как психи. Маша уже успела рассказать ему историю своей жизни — как она жила в приймах у тракториста Жоры Мордокваса, как он пытался ее «любовью накачать», а она сбежала к тетке Буферихе, где окучивала день и ночь капусту, как ее покусал бешеный

ежик, как она подалась в Питер, закончив школу, и мыла тут посуду «в одной столовой, Стриптизь в Раю зовется»

Маша врала вдохновенно, почти не задумываясь о том, что говорит, и Медведь, казалось, верил каждому ее слову. Смеясь вместе с ней, он нагнул голову — и они вдруг треснулись лбами; ойкнули, прыснули снова — и продолжали хохотать. Смеющиеся лица были совсем близко, и жаркие волны смеха обжигали кожу

Тяжелая коса Маши, стянутая на макушке, размоталась и упала на Медведя.

— Бог мой! Где такую косу купила? А? Признавайся!. .

Они продолжали смеяться. Медведь вертел в руках Машину косу, грыз ее, как колбасу, взвешивал и тыкал пушистым кончиком Маше в нос:

— Пятнадцать кило, не меньше А если расплести? А ну-ка — он взялся было расплетать, но Маша шлепнула его по рукам:
— Дайте сюдой! Умеючи надо! Еще тут лысой остануся из-за всяких тут! — и, вздрагивая от смеха, стала ловко расплетать косу. Она делала это помногу раз на дню, и пальцы ее выполняли привычное дело быстро, будто не было ни вина, ни смеха.

По мере того, как коса расплеталась, Медведь тянул к себе освобожденные локоны, играясь ими и подбрасывая вверх. — Снег, снег, золотой снег! — говорил он.

Маша смеялась, но уже не так громко, и улыбалась иначе. Она не протестовала, и вскоре вся ее роскошная грива была во власти Медведя.

— Бог ты мой! Это же в музей! Это же чудо природы! В красную книгу! — бормотал он. — У вас в Закоптееве много таких еще? Для меня не осталось? — спрашивал он, купаясь в волнах золотистого пуха. Встав возле Маши, он присел на корточки и подставился ее волосам, льющимся ему на лицо, как водопад. — Ты чудо, ты знаешь это, кукла Маша? Ты красивая и рыжая, как солнце. Ты чудо-растение. Ты аленький цветочек. Ты подсолнушек. Ты чудо-чудо-чудо-чудо-чудо! — приговаривал он, ероша ей волосы.

Подобравшись вплотную к корням, он стал массировать ей кожу на голове. Маша закрыла глаза. Его пальцы вгоняли в нее томные волны, размывающие тело и мозг

Внезапно Медведь нагнулся над ней сверху.

Перевернутая его физиономия отпечаталась в глазах Маши, вопросительно смотревших на него. Вытянув губы трубочкой, он коснулся ее лба. Руки его мягко обхватили Машу

— Ты любишь, когда тебе делают так?. .

Между губ Медведя, снова и снова целующих ее в лоб, сновал влажный язычок, щекочущий ей кожу.

Маша застыла, как камень. Тело не слушалось ее, горло перехватило, как на морозе

— Чего же ты молчишь, кукла Маша? — шептал ей Медведь, заходя спереди и склоняясь к ней. Маша похолодела, ожидая поцелуя но вместо того Медведь вдруг прильнул к ее уху.

Это было так неожиданно, что из Маши вылетел хрип, низкий и рокочущий, как рычание.

— Ты перепутала, — шептал он, облизывая ей ухо и затылок, — это я Медведь, а не ты. Чего ты рычишь? Ты должна пищать, тоненко-тоненько так знаешь, как куклы?

Он прикоснулся к какой-то точке, . . .

чувствительной, как оголенный нерв, и Маша действительно запищала. Тело не подчинялось ей; разрыхленное вином, оно отзывалось дрожью на ласки Медведя, и Маша бессознательно подставлялась его губам.

Дальше было, как во сне. Медведь обласкал ей шею, ушки, ключицу — и начал расстегивать платье. Рука его забралась под тонкую ткань

Маша застыла. Пальцы Медведя ползли к ее груди, и чем ближе — тем холоднее было в сердце Маши, и тем слаще был этот холод; и когда Медведь коснулся набухшего бугорка, а затем сдавил его и стал нежно-нежно мять, крутить и мучить, как живую пуговицу — Маша принялась гудеть, утробно и низко-низко, как электробудка

— А теперь нам надо привстать, девочка Маша — Медведь подтолкнул ее, и Маша покорно встала, подняла руки и дала снять с себя платье. — И это нам тоже ни к чему, — Медведь потянул с нее трусики. — Уууу, какие заросли! Тут водятся медведи?

Маша не сопротивлялась, а только думала — вот, пришло время Медведь, не мешкая, ловко залез ей в срамоту — и не успела Маша вздохнуть, как его пальцы завибрировали на самой беззащитной, самой чувствительной точке ее тела, вынудив ее изогнуться дугой.

— Оооо, ооуууу, — басом ныла Маша, раздвинув ноги и подставляясь Медведю. — Оооу, как хорошо! — вырвалось из нее, когда Медведь прильнул губами к ее соску. Одна рука его ласкала ей срамоту, другая подминала и месила ее грудь.

— О! заговорила! — сказал Медведь, не выпуская Машин сосок изо рта, — Ты голая говорящая кукла? Да? Какие у тебя восхитительные сосалки, кукла Маша! Какое у тебя огромное, мягкое, вкусное вымя, козочка моя, буренка деревенская как же вкусно его доить! Вкусно, вкусно, вкусно, вкусно, вкусно, — приговаривал он, истязая Машину грудь, а Маша хрипела басом, лопалась и стекала к низу живота тягучей патокой, жаркой, как лава.

Медведь в самом деле будто бы доил ее. От такого доения Машу выгибало дугой, и в глазах плясали цветные круги. — Сладкая, сладкая, сладкая, сладкая дойная буренка, — приговаривал Медведь. Рука его хлюпала в мокрой срамоте Маши, массируя ее по кругу. Невыносимый массаж этот становился все быстрей, горячей, и Маша чувствовала, как закипает в ней волна телесного жара, разливаясь по всему ее телу, по всем нервам и жилам

— Ню, ню? — сюсюкал Медведь Маше, вдруг прекратив ласки. Он взял руками ее за щеки и вглядывался в нее взглядом, выжигавшим Машу, как лазер. Одна рука его была в густых Машиных соках, как в меду, и липла к ее щеке.

Маша застыла на пороге оргазма, садистски прерванного, и дышала тяжело, будто примчалась пешком из Закоптеева в Питер.

— Ну? Хочешь продолжения? Хочешь, моя пушистая? Еще не поздно. Я ведь не насильник. Все добровольно. Одевайся, уходи, если хочешь. Хочешь? Хочешь??? Считаю до трех. Рррраааааз Двээаааааа — Медведь прижался носом к носу Маши, кривляясь ей, как ребенку, — Два с половиииинкой Два с четвертииииинкой

Вдруг он ловко ухватил ее за спину и под коленки, поднял — и взял на руки, выпалив при этом — Три!

Его возглас совпал с воплем ошеломленной Маши, повисшей у него на руках. — Все, кукла Маша, теперь поздно. Теперь я теперь нам будет жарко. А? Страшно? Страаааашно? — дразнил он ее, неся к кровати. — Вот так и ножки врозь, — бормотал он, мягко укладывая Машу, обалдевшую от . . .

желания и от того, что с ней обращались так умело и властно.

Он залез к ней, потрясая огромным членом но вдруг нагнулся и хитро подмигнул Маше. — Медку бы, — сообщил он, пристраиваясь ртом к ее гениталиям. — Ведведи лювят вед! — бормотал он, всосавшись в ее бутончик, набухший сладостью, как спелая хурма.

Маша ухнула от неожиданности — и через минуту билась и каталась на кровати, умирая от тока, пронзившего ее тело. «Что вы что вы дел аааааоооуу!» — выла она; все нервные окончания ее зияли и искрили, как оголенные провода, и утроба набухла влагой, обжигавшей, как живое солнце. «Товко не говови, фто ты никовда не флыфала пво куни» — мямлил Медведь, вылизывая ей половые органы. Эта ласка обволокла Машу такой сумасшедшей сладостью, что оргазм, огромный, щедрый, влажный, прямо-таки хлынул из нее, брызнул, как гейзер, залил ее радужной патокой, зажег сладкие голубые искры в теле — и понемногу, по капельке вытек из нее, освобождая тело от жара и только тогда Маша осознала толчки, сотрясавшие ее снизу.

Она не заметила, когда он раскупорил ее, не поняла, когда стала женщиной; был только шок от оргазма, от боли и от того, что ее УЖЕ трахают, трахают взаправду, вот прямо здесь, сейчас «Вот оно», думала она; «вот и свершилось Господи!» Это были и не мысли даже, а тени, обрывки мыслей, обугленные

сексуальной мукой, как клочки бумаги в камине. Оргазм дрожал в ней где-то у самого выхода, набухая новыми соками, — и Маша уже чувствовала в себе твердое, требовательное, чувствовала, как оно распирает ее, разжигая скребущую боль и желание

— Мммммммммм! — металась она, уворачивая лицо от губ Медведя. «Голая, голая, голая! трахают, трахают, трахают, трахают», — стучало в ее голове; вдруг ей стало страшно и брезгливо, будто она увязла в паутине но все смыла новая волна сладости, и Маша растаяла в двух сладких омутах — во рту, залитом мягким языком Медведя, и в лоне, натянутом его огромным членом. Теперь уже она чувствовала его в себе: это было больно, непривычно — и по-новому хорошо, мучительно хорошо и сладко

— А! А! А! А! — кряхтела она, содрогаясь под напором Медведя. Тот вдруг крепко сжал ее грудь, потянул к себе соски, как вожжи, — и Машу пронзила новая молния горячей боли, сместившись вниз, туда, где горела и кричала недолюбленная ее утроба. — Ыыыыыыыыы! — выла Маша, изливаясь лавой, и захлебнулась в новом оргазме, гнувшем ее, как лозу.

Он был болезненным, жестоким, ослепительным — и ей казалось, что тело вспарывают изнутри огненными когтями, раздирая его на клочки пылающей, кипящей влаги.

***

— Ооооух! С приобщением тебя! — Медведь обнимал обмякшую Машу, растирая сперму по ее животу. — С премьерой, кукла Маша, пушистенькая моя! Сколько тебе лет? Семнадцать?
— Ыыыыы — стонала Маша, не в силах ответить ему.
— Ну вот Ты взрослая, кукла Маша, ты теперь настоящая взрослая женщина и ты сладкая, как мармеладка. Или как русский пряник. С медом. У тебя медовые волосы. И течешь ты медом. Ты сладкая медовая куколка! Хорошо тебе?
— Оооооу Зачеееем?
— Что «зачееем»?
— Зачем вы сделали это Оооооуу!
— Как зачем? А зачем, по-твоему, люди делают это? Ну, ну, ну Маша, Машунька, ты чего, зайка, тебе же хорошо, маленькая моя

Но Маша всхлипывала, глядя на . . .
br />

Медведя прозрачными глазами.

— Сколько у вас уже было девочек? Таких, как я?
— Оооо! Вопрос в корень, что называется. Ну, раз так — слушай, плакса Маша: таких, как ты — ни одной! Таких удивительных красавиц, как ты. Таких странных, умных и талантливых врушек, как ты
— Почему врушек?!
— не перебивай! Ты у меня первая такая, и я тебя так просто не отпущу. Ты наврала мне, а я буду с тобой откровенен: прикипел я к тебе. Крепко. Крепче некуда. Я себя знаю. Ну что, довольна? А теперь, может, расскажешь, кто ты, что ты и зачем?
— Что расскажешь?. .
— Уууу, да ты упрямая! Ты очень талантливо изображала деревенщину. Так умеет только питерский интеллигент, да и с высшим образованием к тому же, которого у тебя нет, потому что возраст — это единственное, в чем ты не наврала, уж я разбираюсь в этом Первые сорок секунд я даже верил тебе. А потом мне стало ужасно интересно, зачем ты все это придумала. Расскажешь?
— А вы? Я так и не знаю, как вас зовут
— Ишь какая! Ты, значит, в молчанку играть, а я тебе все расскажи? Э нет, кукла Маша. Лучше уж я расскажу тебе, кто ты такая. Вернее — расскажу тебе то, что я думал про тебя до недавних пор, но теперь уже сомневаюсь. Я озадачен, ясно тебе? — а я не привык к этому. Думал я, кукла Маша, что ты — клофелинщица или просто воровка. Что ты пускаешь слезу на живца, приманивая, знаешь ли, сердобольных простаков. И стало мне любопытно. Решил я упредить тебя на один ход вперед, а заодно и выяснить, что же ты такое. Решил я сделать так, чтобы у тебя ничего не получилось. Решил я сделать с тобой то, что умею тем более, что такой красоты, как у тебя, я не встречал уж лет двадцать как. Ну что, неплохо вышло?
— Геээээээ
— Не реви! А потом я и сам понял, что все не так. Не бывает цел то есть — девственниц-клофелинщиц. Не так все. А как — я не знаю. А я, кукла Маша, привык знать все. И просто так я тебя не отпущу. То есть я отпущу тебя, конечно, не буду удерживать — но ты оставишь мне свой телефон и мэйл. Я прикипел к тебе, маленькая врушка Маша, и такого со мной еще не было, хоть мне и сорок два но все равно я на один ход впереди тебя! Один-ноль в мою пользу, кукла Маша!

Провожая ее к лифту, он повторял ей:
— Один-ноль! Помни об этом, кукла Маша, и жди звонка! — говорил он, глядя Маше в глаза. — И береги себя, слышишь? Прошу тебя! — крикнул он ей совсем другим тоном, когда закрывался лифт.

***

Открытие симпозиума ознаменовалось странным казусом. Гвоздь заседания — знаменитая Маша Конькова — опаздывала, и к 12. 30, когда отзвучали все торжественные речи, ее все еще не было.

Мобилка ее не отвечала, и пришлось объявить:
— Уважаемые коллеги, к сожалению, Маши Коньковой, по-видимому, нет в зале
— Как это нет? — раздался знакомый голос. — Я тут!

К трибуне вышла черноволосая девушка в черном костюме, броско и эффектно накрашенная, стильная и изысканная, как модель с рекламы французских духов

— Госсссспади! Ма-а-аша! — раздался вдруг старушечий вопль из задних рядов.

Все обернулись туда и посмотрели на . . .

пожилую даму с брошью, которая уставилась на девушку в черном, открыв рот.

— Не бойся, бабуль! — звонко крикнула ей девушка. — Это всего лишь крем-краска. Смоется за две головомойки. Я специально попросила такую. Здравствуйте, уважаемые коллеги, уважаемые участники и гости симпозиума! — она повернулась к столу, за которым расположилась комиссия. — Прошу простить мне этот маленький маскарад. Смею уверить вас — я изменилась только внешне, и то не надолго. Здравствуйте, господин Медв извините, Оголевец! — обратилась она к высокому мужчине, который пристально вглядывался в нее. — Надеюсь, вы узнали меня? Думаю, наш счет изменился. Один-один, верно? А то и два-один. В пользу сами знаете кого Впрочем, это покажет наша сегодняшняя дискуссия. А теперь — предлагаю приступить к повестке дня


13:48 19.06.2019



Отзывы и комментарии
Ваше имя (псевдоним):
Проверка на спам:

Введите символы с картинки:



В каком случае требуется юрист по семейному праву

В каком случае требуется юрист по семейному праву

Самые неразрешимые судебные процессы — споры между близкими людьми. Если вдруг взаимоотношения становятся в тупик, а чувства перехлестывают через край, нужно участие компетентного специалиста. ...
Как изменил нашу жизнь Интернет?

Как изменил нашу жизнь Интернет?

В середине 90-х годов прошлого столетия подавляющее большинство населения нашей страны не имело ни малейшего представления об Интернете. Информацию черпали из бумажных СМИ, а также телевидения и радио...
Метод Симонида и изучение английского языка

Метод Симонида и изучение английского языка

При изучении английского языка никак не обойтись без заучивания иностранных слов. Учить надо - бесспорно, но каким образом - это вопрос актуальный. Решив зубрить английские слова, Вы должны быть готов...
Обойные работы, назначение и виды обоев

Обойные работы, назначение и виды обоев

В стране по-прежнему самым распространенным материалом для отдел-Ки внутренних помещений являются обои и другие рулонные материалы на бумажной основе с верхним декоративным отделочным покрытием. Пр...
Что смотреть в будущем году? Кинопремьеры 2012, август - октябрь

Что смотреть в будущем году? Кинопремьеры 2012, авгу...

В продолжение обзора киноновинок 2012 года, посмотрим, чем порадует киноманов конец лета и начало осени. Традиционно данный период в кинопрокате связан с затишьем. После массивной порции летних блокба...
Вкусные рецепты: Шоколадное печенье с чабрецом и апельсином, Осенний кекс "Афродита", Деревенский салат с огуречным соусом

Вкусные рецепты: Шоколадное печенье с чабрецом и апе...

Шоколадное печенье с чабрецом и апельсиномПросеять муку (рисовую и пшеничную) в миску, туда положить нарезанное кусочками сливочное масло, цедру , 2 ч.л. чабреца все это перетереть в крошку пальцами. ...
Популярное

Полезные свойства артишока

Сегодня небывалую популярность набирает нетрадиционная медицина. Все больше и больше людей доверяет ...

Чем Союз архитекторов отличается от Союза собаково

Попробуем взглянуть на вновь создаваемый властью Народный фронт снизу. С точки зрения того самого на...

Графика в web

В настоящее время существует достаточно большое количество различных форматов графических файлов. Те...

Цыгане Парижа: какие они?

Сразу скажу, что мне нравятся цыгане, у меня с «младых ногтей» к ним какое-то трепе...

Флорист - профессия важная

Флорист – кто это? Что это за профессия спрашивают многие люди. «Это обычный продавец цветов» - скаж...

Зачем вам стройнеть?

Глупый вопрос, правда? Из серии «лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». О...

Временная работа. Важные данные для реальной выгод

Каждый день теперешний гражданин тратит по сути много свободного времени на различные дела. Более то...

Укладка паркета на лаги

Лаги под покрытия следует укладывать поперек направления света из окон, а в помещениях с определенны...

Живая и Мертвая вода

В этой статье мы поговорим о  Живой и Мертвой воде, как получить и приготовить такую воду, что ...

Популярные видео-обзорщики. Кто они? Часть 1

В последнее время в Сети набирает обороты новое направление — видео-обзоры. Обозревают, п...



Новости развития информационнного портала:

Наш портал является ресурсом, который включает в себя обширный каталог познавательных и интересных статей. Каждый посетитель найдет для себя что-нибудь полезное. Адаптированный дизайн позволяет вам максимально быстро находить необходимую информацию. Самые разнообразные тематические статьи дают возможность вам совершенствоваться в той или иной сфере. Быть более начитанным и грамотным. Современный дизайн сайта позволяет просматривать статьи на всех существующих планшетах. Теперь отыскать необходимую информацию стало совершенно просто.

Мы подобрали для вас познавательные и увлекательные статьи. На нашем сайте вы найдете ответы на необходимые для вас вопросы. Упрощенная система поиска позволяет вам мгновенно отыскать нужную информацию. Адаптированный дизайн позволяет вам просматривать информацию на любых электронных устройствах. Отныне, поиск подходящей информации будет занимать у вас секунды.